русские в швейцарии Швейцария русские в швейцарии русские в швейцарии
 
русские в швейцарии
русские в швейцарии
русские в швейцарии
русские в швейцарии
русские в швейцарии
русские в швейцарии
русские в швейцарии
русские в швейцарии

русские в швейцарииОтели и cпецпредложениярусские в швейцариирусские в швейцарии
Выбор отеля
 
страна
курорт
категория отеля
Отзывы по отелям
 
страна
курорт
категория отеля
Туры из Москвы
 тел. (495) 921-38-81
страна
курорт
тип тура

русские в швейцарии

 

Швейцария всегда притягивала к себе русских. Путешественников и эмигрантов, революционеров и контрреволюционеров, царей и каторжников. Карамзин и Ленин, Павел I и Бакунин, Герцен и Набоков.
 
Дипломатические отношения между Женевской республикой и Московским царством были установлены в 1687 году. Магистрат Женевы и царь Иван Алексеевич обменялись тогда грамотами.
 
Долгое время особого интереса ни российское общество, ни российские власти к Швейцарии не проявляли. Но уже с конца XVIII века всякий русский, отправлявшийся в путешествие по Европе, считал своим долгом посетить эту альпийскую страну.

«Итак, я уже в Швейцарии, в стране живописной натуры, в земле свободы и благополучия! Кажется, что здешний воздух имеет в себе нечто оживляющее» —это писал Карамзин в «Письмах русского путешественника».

В карамзинское время Кавказ еще не был завоеван, и поэтому за горными красотами и целебным горным воздухом ехали в Альпы.
 
Особой популярностью пользовался главный город Центральной Швейцарии Люцерн. Он расположен на берегу красивейшего Фирвальдштетского озера. И сейчас каждый путешественник считает своим долгом прогуляться по знаменитому крытому мосту ХIII века.

Средневековые улочки старого города совершенно не изменились со времен Карамзина. Да и  люцернский Лев стоит, где стоял. Это памятник погибшим в боях швейцарским гвардейцам, которые состояли на службе у французских королей. Его создатель – знаменитый датский скульптор Торвальдсен, а примечательно изваяние прежде всего размерами. «В Люцерне есть памятник, — писал русский поэт Жуковский, — которому нет подобного по огромности».
 
Самое известное русское место Люцерна — стоящий на набережной отель «Швейцерхоф». Русские путешественники и аристократы очень любили этот отель. Летом 1857 года в нем останавливался Лев Толстой.

Здесь он начал писать известный рассказ «Люцерн», благодаря ему отель Швейцерхоф стал памятным местом русской литературы.

Рассказ начинается так: «Вчера вечером я приехал в Люцерн и остановился в лучшей здешней гостинице, «Швейцергофе». Богатые, чопорные постояльцы отеля, ни один из которых не пожелал бросить монетку уличному певцу, навели писателя на грустные размышления. Но сам Люцерн показался Толстому прекрасным. В своем дневнике он пишет: «Тишина, уединение, спокойствие».

В Люцерне побывали многие русские: Достоевский, Бунин, Врубель, всех не перечислишь. Но Люцерн никогда не был городом русской эмиграции. Знаменитости лишь навещали его во время путешествия по Швейцарии. Любовались красотами города и уезжали.
 
Другое дело — Цюрих. Здесь русские жили подолгу. В этом мирном и благополучном городе на рубеже ХIХ и ХХ столетий ковалось совсем не мирное и не благополучное будущее России.

В цюрихский университет иностранцев принимали без экзаменов. А университетские профессора приветствовали появление юношей и девушек из России, потому что их оклад напрямую зависел от количества слушателей, записавшихся на курс.
 
Дух университетской свободы и запрещенная в России литература, имевшаяся здесь в изобилии, способствовали росту революционных настроений в колонии российских студентов.
 
В начале прошлого века Цюрих стал одним из центров русской революционной эмиграции. Из цюрихских ниспровергателей самый знаменитый, Владимир Ленин, — первый руководитель Страны Советов. Жил он вместе с Крупской в доме на Шпигельглассе. Крупской, кстати, он не нравился. «Старый мрачный дом, — вспоминает она, — постройки чуть ли не XVI столетия, окна можно было отворять только ночью, так как в доме была колбасная и со двора нестерпимо несло гнилой колбасой». Жаловалась супруга Ильича и на то, что улица слишком узкая — в окна почти не проникает свет.

До 60-х годов ХХ века эта улица и правда была очень узкой — раньше здесь очень тесно стояли дома. Потом их снесли, и колбасной лавки больше нет, так что воздух очень чистый. А на первом этаже теперь чудесный магазин головоломок.
 
Ленин вел пропаганду не только среди русской колонии в Цюрихе. Однажды он прогуливался по берегу озера с цюрихским социал-демократом и заявил ему, что Швейцария — самая революционная страна в мире. Потому что согласно вековой традиции у каждого швейцарца дома хранится ружье с боеприпасами. И значит, швейцарцы, как никто другой, способны к немедленному вооруженному восстанию.
 
Традиция держать дома оружие жива по сей день, о восстаниях же что-то не слышно. Тишь да гладь.
 
Революционную общину в Швейцарии сменила антиреволюционная. В стране осело немало русских, бежавших от большевиков.

Центр общественной жизни русской колонии Монтрё — православный храм великомученицы Варвары в соседнем местечке Веве. Построен он графом Шуваловым в память об умершей здесь родами дочери Варваре Орловой. За церковью она и похоронена. До середины ХХ века в храме не было своего священника, приезжал от случая к случаю батюшка из Женевы. Но приход рос, и сегодня в храме постоянно служит владыка Амвросий.

Д.С.:
— Здравствуйте Владыка. А большой у вас приход?
Владыка Амвросий:
—  Семей 70-80. Приход очень разнообразный — русские, потомки эмигрантов, сербы, молдаване, есть несколько греков…

Но русские все-таки составляют большинство. Сам владыка тоже из семьи эмигрантов. А связь с этой церковью у него самая прямая, он потомок графов Орловых.

Владыка Амвросий:
— Первая свадьба, которая в этом храме венчалась, были мои прабабушка и прадедушка в 1879 году, и с тех пор все поколения венчались в этом храме.
 
Самый известный русский, живший в Монтрё — Владимир Набоков. Здесь он провел последние 17 лет своей жизни.
 
Писатель решил перебраться из Америки в Европу после выхода «Лолиты». Успех книги позволил ему оставить университетскую кафедру и целиком посвятить себя литературе.
 
Место, где поселиться, Набоков выбирал долго. Уже когда переезд состоялся, он говорил полушутя, что главная причина, которая привела его в Швейцарию, — желание быть поближе к альпийским бабочкам. Писатель серьезно занимался энтомологией и даже открыл несколько новых видов насекомых.

В Швейцарии Набоков познакомился с известным киноактером Питером Устиновым и тот присоветовал ему отель «Монтрё-Палас». Этот отель на набережной стал его домом до самой смерти.

Перед отелем стоит памятник писателю. Раньше он украшал холл, но многочисленные поклонники Набокова причиняли беспокойство постояльцам и его вынесли на газон.

Сначала Набоков занимал два номера в старом крыле отеля. Позже он переселился в шестикомнатный люкс.

В конце 70-х годов произошла полная реконструкция отеля, и обстановка уже, конечно, совсем не та. Единственное, что осталось неизменным, — это вид с балкона на Женевское озеро.
 
В «Монтре-Паласе» до сих пор работают люди, которые помнят Набокова. Один из них — бармен Тонио.

Д.С.:
— Здравствуйте! Говорят, что вы знали Владимира Набокова? Вы его помните?
Бармен Тонио:
— О да. Он здесь жил много лет. Очень был открытый человек. При встрече всегда говорил: «привет, Тонио, как дела, Тонио?». И знаете, сколько я его видел, он всегда имел вид счастливого человека. Он много времени проводил в своем номере, писал там, наверное. Любил музыкальный салон, здесь внизу. Принимал там журналистов, просто отдыхал. Салон даже называли в шутку его офисом.
Д.С.:
— А можете показать, где это?
Бармен Тонио:
— Да, конечно. Вот на этом стуле он любил сидеть, здесь — мадам Вера, а здесь — Дмитрий — его сын, когда приезжал из Милана.
 
Сын писателя — Дмитрий Набоков, уйдя на пенсию, тоже поселился в Монтрё. Правда, уже не в отеле, а в собственной квартире, в которую он пригласил меня и нашу съемочную группу. В прошлом он оперный певец. Сейчас занимается главным образом делами, связанными с литературным наследием отца.

Д.С.:
— Почему вы предпочитаете жить здесь?
Д. В. Набоков:
—  Этот дом я купил для моей мамы, даже после смерти папы в 77-м она жила в Монтрё-Палас, она старела и была довольно слабенькая к концу жизни. Вдруг стали делать большой ремонт и предложили ей временно съехать, а она решила постоянно переехать в этот дом. Потом она умерла в 91-м, и я полюбил этот дом и решил в нем остаться.


Д.С.:
— А почему ваш отец выбрал Швейцарию?
Д. В. Набоков:
— Мои родители поездили по Европе, посмотрели как она переменилась, и им очень понравился этот уголок, который в некотором смысле остался от старого мира. И было другое соображение: я жил в Милане — оканчивал свою подготовку к опере. Родители хотели быть недалеко от меня. Очень трогательно, что это было одно из основных соображений. Я часто приезжал к ним, дорога занимала полтора-два часа при моей езде.

Дмитрий Владимирович не только оперный певец, но и известный автогонщик, выигравший множество призов. Не удивительно, что две с половиной сотни километров, разделяющих Монтрё и Милан, он преодолевал за столь короткое время.

Д. В. Набоков:
— Я здесь счастлив. Смотрю на нашу гостиницу в одну сторону, на кладбище, где мои родители, — в другую. И продолжаю семейное литературное дело.

Владимир и Вера Набоковы похоронены на протестантском кладбище, которое находится неподалеку от дома Дмитрия.

Великий русский писатель нашел свой последний приют в очень красивой и уютной стране. Он горячо ее любил, как и его соотечественники, которых судьба забросила сюда после революции.

 

vokrugsveta.ru

русские в швейцарии

русские в швейцарии
Австрия
Англия
Андорра
Бельгия
Болгария
Великобритания
Венгрия
Германия
Голландия
Греция
Дания
Ирландия
Исландия
Испания
Италия
Латвия
Литва
Люксембург
Мальта
Монако
Нидерланды
Норвегия
Польша
Португалия
Россия
Румыния
Сербия
Словакия
Словения
Турция
Финляндия
Франция
Хорватия
Черногория
Чехия
Швейцария
Швеция
Шотландия
Эстония
русские в швейцарии
русские в швейцарии

О проекте |Карта |Рекомендуем
(c) Void Limited Co, 2005
www.paneuro.ru
русские в швейцарии Rambler's Top100